До недавнего времени эпистемологические сообщества, сосредоточенные на устойчивом развитии и цифровизации, редко пересекались. Сообщество, занимающееся вопросами устойчивого развития, в основном фокусировалось на предотвращении и смягчении ущерба климату и окружающей среде путём уменьшения воздействия человека.

В свою очередь, экономические пионеры цифровой трансформации открыто признавали, что технологии призваны ускорить экономическую коммерциализацию.
Таким образом, по мере того как цифровые инновации избавлялись от своих утопических корней, они способствовали фундаментальным аспектам глобализации, связывая заводы, производственные площадки, а теперь и дата-центры по всему миру.
Цифровые инновации
Сейчас эти структуры обеспечивают финансовую составляющую посредством компьютеризированных финансовых систем, улучшали рационализацию и контроль труда в различных отраслях.
Но кроме этого, надо признать, что они подпитывают неустойчивые модели потребления посредством агрессивной рекламы, основанной на данных, и систем доставки по запросу как физических, так и цифровых товаров.
В то время как дискурс об устойчивом развитии был сосредоточен на уменьшении воздействия человека и согласовании экономического развития с планетарными ограничениями, цифровизация преимущественно вращалась вокруг капиталистической экспансии путём:
- обслуживания других отраслей,
- исследования новых экономических областей в так называемой экономике данных и
- расширения спектра новых товаров и услуг, доступных потребителям.
Инвестиции в экологию
Однако, по мере того как в последние годы обострился многомерный кризис мировой экологии, все больший экономический, политический и интеллектуальный капитал инвестируется в применение «этики решения проблем» цифрового капитализма для решения экологических проблем.
- От государственных инвестиций в инфраструктуру, направленных на создание более энергоэффективных сетей с помощью цифровых технологий,
- до корпораций, предлагающих персонализированные инструменты отслеживания и управления выбросами углерода,
- и интеллектуалов, разрабатывающих концепцию климатического супер-ИИ, миры цифровизации и устойчивого развития все больше сближаются в рамках «экологической модернизации».
Сочетание цифровых технологий и экологии
Как показывает пример двойного перехода, сочетание цифровых технологий и экологической повестки дня, будет играть важную роль в способности государств управлять политической легитимностью в условиях обострения экологических проблем.
В настоящее время цифровизация и устойчивое развитие занимают центральное место в ландшафте самопровозглашённого прогрессивного стиля управления государством.
Политики стремятся заручиться поддержкой избирателей и тем самым обеспечить свои властные полномочия, продвигая и формируя эти параллельные тенденции.

В рамках этих социальных проблем сходятся, как минимум, две основные социальные тенденции. Эти динамики можно рассматривать, как векторы развития, поскольку они не имеют фиксированного пункта назначения и вместо этого проецируют потенциальные направления для общества завтрашнего дня.
В общей критике цифровых инноваций, как вредных для общества, всё больше внимания уделяется негативным экологическим последствиям от их широчайшего использования.
В течение длительного периода как потребители, так и политики горячо поддерживали цифровое развитие, а критика в основном оставалась сосредоточенной в относительно маргинальных группах активистов и интеллектуалов.
Хотя цифровая экономика и инновационные технологии долгое время считались (и позиционировались), как экологически чистые из-за предполагаемой нематериальной и неконкурентной природы цифровых товаров.
Но общество вскоре выявило довольно тревожное экологическое воздействие технологической индустрии.
В период с 2002 по 2021 год углеродный след в секторе информационно-коммуникационных технологий увеличился, как минимум, на 140 процентов. А к 2027 году потребление электроэнергии центрами обработки данных, ИИ и криптовалютами, вероятно, добавит «как минимум одну Швецию или, максимум, одну Германию» к мировому спросу на энергию.
Современные общества сталкиваются с целым рядом неотложных и взаимосвязанных чрезвычайных ситуаций:
- экологический кризис, вызванный изменением климата и утратой биоразнообразия,
- растущее социальное неравенство,
- кризис общественного здравоохранения, спровоцированный пандемиями,
- экономическая нестабильность на фоне геополитической напряжённости и зачастую проблемы национальной безопасности из-за угрозы войны.
Хотя один крупный кризис может вынудить многие общества прибегнуть к реактивным мерам стабилизации, множество проблем, с которыми сталкивается позднесовременное общество, безусловно, подталкивает его в этом направлении.
Решение между перенаправлением ресурсов из других секторов на адаптацию или делегированием ответственности местным сообществам и отдельным лицам может серьёзно подорвать политическую легитимность.
Энергетический переход
При этом, энергетический переход к «зелёному капитализму» в настоящее время далек от определённости, так как фискальные издержки напрямую связаны с другой проблемой современной экополитики.
Барьеры для входа на энергетический рынок низки, конкуренция высока, и поэтому прибыльность остаётся ниже ожиданий инвесторов.
Следовательно, производство электроэнергии из возобновляемых источников в западных странах никоим образом не увеличивается достаточно быстро, чтобы со временем заменить ископаемое топливо.
Поскольку энергетический сектор является крупнейшим источником выбросов парниковых газов, переход к чистой энергии станет одной из важнейших стратегий в рамках подхода к смягчению последствий изменения климата.
На этом фоне отсутствие сверхприбыли в сфере чистой энергетики не только снижает налогооблагаемую прибыль корпораций, но и требует масштабных государственных субсидий для обеспечения энергетического перехода в целом.
Альтернативным путём могло бы стать расширение государственной состоятельности и финансирование энергетического перехода за счёт существенных налогов на богатство.
Однако такие инициативы столкнутся с противодействием со стороны частных компаний и экономической элиты.
И, таким образом, подорвут политическую легитимность правящих коалиций. Несмотря на относительно скромный характер существующих мер по адаптации по сравнению с потенциальными последствиями бездействия.
Значительная часть населения воспринимает их как существенное давление в своей повседневной жизни. Этому явлению способствуют два фактора.
- Во-первых, из-за влияния корпоративных интересов и стимулирующих структур в демократической политике наблюдается отсрочка более эффективной и активной адаптации (например, мер по смягчению последствий).
- Во-вторых, эта логика восприятия коренится в социологической траектории роста социального неравенства.
Кризис долгосрочного роста с 1970-х годов, финансовые и долговые кризисы начала 21 века, политика жёсткой экономии и эрозия системы социального обеспечения привели к углублению социального неравенства во всём мире.
В классической политической социологии такой сценарий был бы определён, как благодатная почва для «относительной депривации».
Всё меньшее количество людей достигают того, что, по их мнению, они законно ожидают от жизни, и все больше людей борются за достойный уровень существования, который они считают заслуженным, испытывая таким образом постоянное напряжение.
Когда им приходится тратить больше энергии только на стабилизацию своего положения, то дополнительные требования в контексте экологической адаптации могут рассматриваться ими, как провокация.
Поскольку адаптация становится главной заботой политики и жизненного опыта отдельных людей, реактивный режим действий может преобладать над классическими прогрессивными идеалами, такими как автономия, индивидуальная свобода или прогресс.
Это не означает, что эти мотивы полностью исчезнут или даже что они перестанут вдохновлять политические действия и способствовать управлению политической лояльностью.
Однако, поскольку самосохранение выходит на первый план, лояльность людей к власти, вероятно, перестанет быть первостепенной задачей.
Вместо этого проблемы стабилизации откроют новую сферу субъективности, в которой адаптация будет отдавать приоритет индивидуальной и коллективной самореализации.
В области критической социальной теории, например, цифровые технологии все чаще рассматриваются как важнейшие инструменты формирования будущего общества, что перекликается с возрождением кибернетической мысли.
Сила и соблазны подобных фантазий, вероятно, наиболее ярко проявляются в радикальных интеллектуальных представлениях о технократическом выживании.
Эта тенденция коренится в столетней дискуссии о целесообразности социалистического экономического планирования.
Сторонники нерыночной экономики возобновили дискуссию о рынках и планировании на фоне новых цифровых технологий, утверждая, что последние решают информационные проблемы планирования.
Таким образом, наконец, делают возможной эффективную демократическую нерыночную координацию. Некоторые из них заявляют, что рабочие места взаимосвязаны с ростом суперкомпьютеров, а прямое регулирование.
Наконец, позволят реализовать формы оптимального планирования, основанные на линейном программировании и искусственном интеллекте.
Эти методы считаются намного превосходящими советское планирование материального баланса, которое из-за недостатка вычислительной мощности вынуждено было работать с агрегированными оценками производственных мощностей.
Техно-футуристические представления некоторых сторонников экономического планирования распространяются и на их концепцию социальных метаболических отношений.
Там где господство над экономикой способствует господству над природой, тем самым открывая путь к «благополучию всех», который включает в себя масштабное развитие надёжной базовой электроэнергии от атомных и гидроэлектростанций, поддерживаемой более гибкими возобновляемыми источниками энергии.
Но другие специалисты, как раз, утверждают, что цифровые сетевые технологии позволяют создавать гораздо более децентрализованные и работающие в режиме реального времени формы кооперативно-коллективного самоуправления, где роль государственного регулирования не нужна вовсе.
Хотя конкретные технологии могут варьироваться, все подходы объединены идеей о том, что цифровые технологии могут способствовать предварительному сотрудничеству и обмену информацией.
Но представления о технологиях, способствующих улучшению экологической обстановки, выходят далеко за рамки посткапиталистических фантазий.
Как показал недавний опыт борьбы общества с вирусом, был наглядно продемонстрирован эпидемиологический взгляд на общество, опирающееся на сложную сенсорную систему, которая объединила различные источники данных для моделирования.
В этом отношении она напоминала климатологию с её сбором данных по всей Земле и моделированием, которое должно служить основой для принятия политических решений.
Именно режим борьбы с пандемией в некоторой степени развил эту идею кибернетической структуры обратной связи, которая способствовала бы принятию обоснованных мер в отношении воздействия технологий на климат и общество в целом.
У климатологов есть все эти технологические инфраструктуры, кроме важнейшей рекурсивной части, обеспечивающей принудительное исполнение действий, полезных/нужных для социума.
Пока же эти структуры не в состоянии воздействовать на климат, хотя и должны бы были, подобно медицинской модели, которая может не только диагностировать, но и лечить. К сожалению, современное общество пока очень далеко от этого позитивного сценария.
Экологическая модернизация
Несмотря на эти препятствия, пример экологической модернизации демонстрирует, что технократическое управление не обязательно требует безупречного функционирования технологий, например, для предотвращения экологического неравенства.
Для этого достаточно лишь укрепить веру в то, что технологические решения уже не за горами и могут помочь в решении подобных проблем в будущем.
Когда принимаемые меры оказываются неэффективными, неудачи можно объяснить недостаточной экспертизой. Пока сохраняется адаптивное давление, можно ожидать постоянного общественного спроса на технократические решения.

Эх, пока мы сортируем батарейки в приложении, заводы дымят как раньше. Симбиоза не выйдет.